Руслан Кузнецов (ruslankuznetsov) wrote,
Руслан Кузнецов
ruslankuznetsov

Мауна Кеа



1. Гора (по-гавайски «мауна») Кеа возвышается над океаном на четыре километра и двести пять метров. Точнее, над океаном возвышается только ее треть — остальная часть скрыта водой. Но если бы океана не было, тогда Кеа стала бы самой высокой вершиной на планете, от своего подножия до пика насчитывая десять километров и двести метров.



С древних времен гавайцы жили не только на побережьях, но и у подножий гор. В отличие от рыбаков, питающихся от океана, сухопутные аборигены промышляли охотой на животных и птиц в лесах и степях, строили дома из драгоценного сандалового дерева и добывали не менее драгоценные базальтовые породы (возникающие от быстро остывшей лавы) для изготовления топоров, мотыг, рыболовных прибамбасов и оружия. Не менее важной причиной жизни в горах была религия, все благодаря священным вершинам, которые зимой выглядят особенно эффектно на фоне синего океана и зеленых джунглей.

2. У гавайцев все пики острова являются священными и чем выше пик, тем он священнее. Следовательно, пик Мауна Кеа — самый-пресамый священный. Такой священный, что сюда могли подниматься только высшие чины племен Большого Острова — вожди и шаманы.


А потом на остров приплыли белые в лице Джеймса Кука и спокойная жизнь горных и прибрежных гавайцев заложила крутой вираж.

Во-первых, прибывшая цивилизация привезла с собой целый букет различных европейских болезней, от которых не имеющие иммунитета высокие, тучные, мощные островитяне сотнями валились с ног и в большинстве случаев умирали.

Во-вторых, европейцы не просто приехали погостить и позагорать на гавайских курортах — они приехали делать деньги. Очень большие деньги, в частности, на сахарном тростнике и разведении скота. Правда, для этого пришлось вырубить и выжечь огромные площади тропического леса, что повлекло за собой необратимые последствия для экосистемы острова. К счастью, к середине двадцатого века люди более-менее одумались и принялись за восстановление всего, что еще возможно восстановить. Например, полностью закрыли производство чужеродного острову сахара.

Уважая традиции и верования коренного населения, понаехавшие старались не переходить черту там, где это не приносило большой выгоды, не влезая на священные земли и не нарушая местные обычаи. Тем более, что вскоре были приняты законы о заповедниках, исторических местах и национальных парках.

3. Но в шестидесятых годах двадцатого века люди науки поняли, что обладают беспрецедентным подарком в виде высоченной горы, расположенной посреди тихого океана около экватора, да еще и находящейся на территории американского штата.


Судьба Мауны Кеа была решена в 1967 году, когда на ее священнейшей вершине астрономы заложили фундамент для самой большой обсерватории в мире не только на то время, но и до сегодняшнего дня.

Это место оказалось идеальным для ученых в том числе потому, что здесь:
а) почти всегда хорошая погода — облака, образующиеся от испарения океанской воды проплывают ниже вершины;
б) не загрязненная атмосфера — такой чистоты воздух можно найти еще в двух местах на планете — в Антарктиде и на острове Тасмания, расположенном недалеко от Австралии;
в) удаленность от цивилизации — окружающие мегаполисы не засвечивают ночное небо;
г) «астрономическое зрение» — это когда атмосфера дает минимальное искажение объектов из-за турбулентности;
д) очень низкая влажность.

4. Увы, коренным язычникам было наплевать на все эти преимущества и на саму звездную науку, потому как вершина горы священная и вход на нее нечестивцам заказан. На гору пришли протестующие, оскорбленные в своих религиозных чувствах гавайцы.


Впрочем, людям науки было еще больше наплевать на каких-то камлающих фриков с их мифологией, пусть и древней. Астрономы завезли технику, строительные материалы и оборудование и вскоре, в 1970 году, первый телескоп под названием UH 2.2m — «Гавайский Университет, диаметр 2.2 метра» — направил свое око в неизведанные глубины космоса.

И пошло-поехало. Через девять лет были построены еще три телескопа: один для NASA, второй для Канады и Франции, третий для Великобритании. Диаметр их стекол не превышал четыре метра, но для тех времен и такие размеры были вполне достаточны, чтобы успешно копаться в небе и делать открытия.

5. Сегодня на вершине Мауны Кеа расположены 13 телескопов, с которыми работают ученые из 11 стран мира.


Кстати, на горе Mauna Loa, которая виднеется вдали, в настоящее время расположена лаборатория HI-SEAS (Hawaii Space Exploration Analog and Simulation), занимающаяся исследованиями по подготовке к полету людей на Марс. В условиях, максимально приближенных к марсианским, на высоте двух с половиной километров живут и работают ученые и их подопытные.

6. Мы довольно часто проезжаем рядом с вершиной Кеа, когда едем на другую —  жаркую и курортную сторону острова. Чаще всего это дорога 200, которая еще называется "Седловая дорога", потому что она проходит по горному "седлу" или плато, расположенному между двумя вершинами — Кеа и Лоа.


7. Большая часть пути наверх проходит сперва под дождем, а потом в тумане, который, на самом деле, является упершимися в гору облаками.


8. Самые древние аборигены растительного мира — мелкий папоротник и чахлые деревца — самые живучие. Именно они веками поднимают флору острова, ухитряясь выживать в черных булыжниках, когда-то бывших лавой.


9. Да еще эти альпийские цветочки. Лава имеет в себе все свойства для того, чтобы дать жизнь растению. Не каждому, конечно.


10. Но эти герои умудряются вытянуть из нее все, что им нужно для процветания.


11. Этот участок дороги опасен тем, что здесь почти никогда не бывает солнца, а постоянный туман и вечный дождь только усугубляют ситуацию. Отсюда часто встречающиеся по обочинам дороги памятники павшим.


12. На Гавайях скорбная традиция включает в себя не просто венок или табличку, но целую инсталляцию, подробно рассказывающую путнику о погибшем.


13. Облака стелятся по земле. Здесь уже довольно прохладно, средняя температура — 15° по Цельсию.


14.Вершина перевала седловой дороги. Темно, словно в сумерки. Только вдалеке просвечивает голубое небо, напоминая нам, что сейчас день, а не вечер.


15. Сворачиваем направо и начинаем подъем на вершину.


16. Позади нас возвышается над облаками Мауна Лоа.


17. Еще немного и мы выбираемся из облачного тумана. Мир снова заиграл яркими красками, дышать стало легче. Но это ненадолго.


18. Впереди небольшой поселок, где обитают работники обсерваторий. Здесь же есть информационный центр для туристов, в котором желательно поболтаться хотя бы полчаса, а лучше час. Иначе на вершине может настигнуть неприятный сюрприз.


19. В этом маленьком домике можно получить всю информацию о горе и обсерваториях, купить сувениры и, главное, приобрести билет на небольшие автобусы, завозящие туристов на вершину. Потому что не каждый рискнет забираться, а тем более спускаться, по крутому серпантину гравийной дороги.


20. А еще здесь устанавливают небольшие телескопы, в которые можно наблюдать Луну и планеты солнечной системы.


21. Вечером сюда приходят ученые-астрономы и рассказывают интересные вещи о космосе, о планетах, видимых в телескопы и о международной космической станции, которая регулярно проплывает в ночном небе в виде яркой звезды. Домик освещен только красными лампочками, которые не засвецивают ночное зрение. Проезжающие мимо машины просят выключать фары.


22. Международный Астрономический Центр Онизука. В этих коттеджах живут и работают ученые. Семьдесят два человека должны постоянно находится на промежуточной высоте, чтобы быть акклиматизированными для работы на вершине.


23. Как минимум непривычно видеть на тропическом острове снегоуборочную технику с цепями на колесах.


24. Начинаем забираться наверх. Дорога опасна тем, что при спуске вниз у неопытных водителей могут перегреться тормоза — чтобы это не случилось, нужно ехать на низкой передаче и тормозить резко, но не долго.


25. Растительности почти нет, только желтые кустики и редкая, сухая трава. Далеко внизу перевалочный пункт. Фотография не передает реальный уклон — на самом деле здесь все намного круче, чем кажется.


26. Эта одна из немногих дорог, где очень трудно понять, что ты едешь вверх. Так же, как и на фото, создается иллюзия, что или подъема совсем нет, или есть, но небольшой. Деревьев, по вертикальным стволам которых можно было бы получить подсказку, тоже нет. И только задыхающийся на третьей передаче мотор дает знать о том, как круто мы карабкаемся вверх.


Вообще человек не способен ориентироваться в пространстве, если его лишить точки отсчета. Именно поэтому случаются авиакатастрофы, когда в темноте или в облаках у самолета отказывают приборы. Пилот, не видя линии горизонта, рано или поздно либо завалит самолет вниз, либо пустит его в штопор, слишком резко или высоко забирая вверх. Я это испытал на своей шкуре.

Однажды мы летели с моим другом в маленьком самолете и он предложил мне взять управление (как известно, у всех самолетов оно продублированное). Я немного полетал и даже, с минимальной помощью, сам совершил посадку. А потом пилот предложил мне провести эксперимент. Мы летели над ночным городом и он говорит: "Теперь закрой глаза и постарайся держать самолет как можно ровнее". Я так и сделал: выровнялся точно по горизонту, крепче сжал штурвал и закрыл глаза.

Примерно через минуту он говорит: "Открывай". Результат оказался удручающим. По моим ощущениям мы как летели идеально ровно, так и продолжали лететь. Однако, когда я открыл глаза, то увидел перед собой заваленный влево горизонт — мы делали довольно резкий поворот вправо, да еще и со снижением. В моем случае это даже было не снижение, а падение. А все потому, что самолет, летящий в неравномерных потоках воздуха, требует постоянного подруливания, как машина на дороге. При этом я ничего не почувствовал — ни поворота, ни того, что нос самолета опустился и мы взяли курс на землю.

Вот почему пилоту, в случае отказа приборов, может помочь стакан с водой — это единственный метод определить положение самолета относительно горизонта, если за окном темнота без ориентиров или облачность.

27. Так было и с нами на этом подъеме. Понятно, что едем вверх, а вот насколько вверх — непонятно. И когда мы вышли из машины и стали переходить дорогу, то рассмеялись, потому что шли, как пьяные — ноги заплетаются, походка странная, и все потому, что не видя уклона, наш мозг не компенсирует наши движения и дает команду ногам двигаться так, как по привычной горизонтальной плоскости. А на самом деле тут вот какой угол. Причем определить это можно было или по столбикам у дороги, или по встроенному в камеру гироскопу, рисующему на экране реальную линию горизонта.


28. Настоящий тропический снег. Температура воздуха — 5°, в тени, да с небольшим ветерком и того прохладнее. Не верится, что в сорока минутах езды на горячем песке и в теплой воде тусят голые люди.


29. Но вообще-то здесь весна.


30. Забрались на вершину. Где-то впереди и внизу лучшие курорты Большого Острова.


31. Странное ощущение: видеть картинку, которую обычно наблюдаешь в иллюминатор самолета, но при этом стоять и ходить по земле.


32. Знаки с дырками напоминают нам о том, как нам повезло, что здесь сегодня нет того ветра, из-за которого они сделаны.


33. Начинаем бродить по окрестностям и тут же понимаем, что находимся на приличной высоте — не хватает кислорода. Такое ощущение, как будто находишься в давно непроветриваемой комнате — все время хочется очень глубоко вздохнуть. По-привычке сбежал с бугорка — судорожно делаешь несколько вдохов. Натянул кофту, куртку, порылся в багажнике — как будто пробежал два лестничных пролета. Вот почему для меня этот знак выглядит как шутка: неужели сюда кто-то забирается на велосипеде?


34. Все оптические телескопы, по понятным причинам, работают ночью. Здесь, на втором по величине в мире инфракрасном телескопе, принадлежащем Великобритании, скорее всего идет техобслуживание.


35. Верхняя часть инфракрасного телескопа диаметром 3.8 метра.


36. Старичок UH 2.2 (первый телескоп на вершине) на фоне более современного Gemini с его крупнейшим на конец девяностых восьмиметровым зеркалом.


37. Я не раз упоминал о том, что большинство зданий на Гавайях были построены в семидесятых и сегодня, если они не модернизированы, мне, родившемуся в СССР, очень напоминают родной совок. Вот, еще один экспонат: типичный советский подъезд из бетонных плит.


38. Недостаток финансирования? Пофигизм? Облущивающийся бетон, ржавеющие двери — объект явно принадлежит государству.


39. Как будто попал в детство — приехал с папой на работу на Зуевскую ГидроЭлектростанцию. Помню: шляешься по-окрестностям, сухо, жарко, ветрено, где-то далеко что-то громко, заунывно гудит, вокруг валяется старый, ржавый хлам, от заброшенной техники приятно пахнет мазутом, а когда смотришь на механизмы, то не верится, что они когда-то были новенькими, смазанными, покрашенными и действующими. Но то была разваливающаяся Страна Советов, а вот как это понимать в США, в туристическом месте, где на квадратный километр приходится больше обсерваторий, чем где-либо еще на планете?


40. В обсерватории Джемини работают ученые из США, Канады, Великобритании, Аргентины, Чили, Бразилии и Австралии.


41. Изучают там что-то, тыкают лазером в звезды, делают спектральные снимки.


42. Довольно таки неплохие снимки.


43. Внутря смотрится красиво, но как же там, наверное, по ночам холодно! Да и днем не тепло, потому что телескопу ни в коем случае нельзя нагреваться в своем круглом домике. Для этого в обсерватории установлены мощные кондиционеры, которые поддерживают постоянную температуру в районе ноля.


44. Зато снаружи и вечером Джемини выглядит как уютная ультра-современная гостиница с видом на закат.


45. Телескопы Subaru, Keck I и Keck II.


Тут можно много рассказывать про каждый телескоп и каждую обсерваторию. Вот несколько фактов о телескопах Keck. «Кеки» работают в паре, в каждом установлено по десяти-метровому зеркальному телескопу, вес каждого — 270 тонн. На сегодняшний день эти самые большие телескопы в мире предлагают лучшую чувствительность и яркость, которая доступна астрономии.

46. Во-первых, благодаря размерам зеркал, точнее, общему размеру зеркального комплекса, состоящего из шестигранных зеркал. Вот, для сравнения, зеркало Хаббла и зеркала Кеков.



47. Во-вторых, чуствительность телескопов Кек достигнута благодаря качеству или, проще говоря, гладкости их зеркал. Потому что чем ровнее отражающая поверхность, тем резче, четче будет изображение. Зеркала для этих телескопов произведены и отполированы по такой заумной технологии, что их невероятную гладкость даже трудно себе вообразить. Так, если это зеркало увеличить до размеров нашей планеты, то каждый бугорок на нем не будет превышать один метр. Даже не хочется начинать думать, как это было достигнуто.


В-третьих, уникальность и ценность Кеков заключается в том, что каждый сегмент, из которых состоит все зеркало, может двигаться независимо от своего соседа. Это нужно потому, что телескопы постоянно находятся в движении, когда следят за своими объектами — Земля-то вертится, а объекты — нет. Так вот от этого движения зеркало рано или поздно деформируется. Чтобы этого избежать, каждый шестиугольный сегмент сдвигается на микроскопическое расстояние в определенную ему компьютером сторону. Таким образом общая структура отражающего элемента в каком-то смысле обновляется, как живой организм, оставаясь новой и подстраиваясь под свою старость.

Осталось только удивиться, с какой точностью делают сдвиги эти сегменты — с точностью до четырех нанометров. Ни о чем это не говорит, правильно. А вот так: с точностью до размера нескольких молекул. Все равно не то? Тогда вот: если взять нашу волосинку и разделить ее на 25.000 частей, потом взять одну часть и поместить ее рядом с тем движущимся сегментом, то это и будет то самое минимальное расстояние, на которое этот сегмент может подвинуться. С ума сойти.

Но еще есть в-четвертых. Проблема любого телескопа, расположенного на поверхности Земли заключается в том, что атмосферные колебания замыливают изображение. Вроде того марева, которое мы наблюдаем над горячей дорогой. Именно поэтому был запущен в космос Хаббл — чтобы турбулентность атмосферы не мешала ему смотреть. Так вот, ученые, работающие над Кеками, нашли решение, которое позволяет компенсировать искажения атмосферы. Для этого была изобретена система Adaptive Optics или Адаптирующаяся Оптика.

В телескоп встроено такое небольшое зеркало — 15 сантиметров в диаметре, которое каким-то волшебным способом может деформироваться во все стороны (оно или состоит из множества частей или сделано в виде мембраны). Лазер, установленный в телескоп, считывает колебания атмосферы, а умное зеркало, пропуская через себя изображение, постоянно меняет свою форму, подстраиваясь под эти колебания. Другими словами, зеркало «мельтешит» так же, как атмосфера, только в обратную сторону. Тем самым нивелируя искажения на изображении. Но для этого зеркалу или его частям нужно «дрожать», меняя свою форму, с высокой частотой. А с высокой частотой — это 2000 раз в секунду.

Вот хочется это повторить. Зеркало. Меняет свою форму. 2000 раз в секунду.

А в это время кто-то ставит свечку у иконы.



В сумме 13 телескопов Мауны Кеа собирают в пятнадцать раз больше света, чем телескоп Паломар в Калифорнии, многие годы бывший самым большим в мире, и в шестьдесят раз больше, чем телескоп Хаббл.

49. Но астрономы на этом не останавливаются. К 2022 году они собираются закончить строительство TMT — Тридцати Метрового Телескопа, где из названия можно понять, какого огромного диаметра будет зеркало у этого монстра.


Для сравнения — самые большие на сегодняшний день зеркала Keck и зеркало TMT.


50. Правда, опять не все так просто. В марте, в день, когда должна была состояться церемония закладки фундамента, на гору приползли озабоченные гавайские религиозники, а с ними и другие бездельники, протестующие против строительства телескопа. Им, видите ли, не понравилось, что ученые не посоветовались с гавайскими шаманами, прежде чем взяться за свою подзорную трубу. Толпа в триста человек перекрыла дорогу строительной технике, кто-то взобрался наверх и установил палатки. Среди протестующих были и знакомые нам лица: гаваец Дрого и Скала, которого Дрого уговорил попиариться поучаствовать в протесте. Оно и неудивительно.


Ученые снова, уже во второй раз, отложили закладку фундамента до разрешения конфликта. Поднимаясь на гору мы видели каких-то бомжей с плакатами, сидящих у своих палаток. Я еще подумал, что видимо опять что-то кому-то не нравится. Точно. Религия, где лава — это не лава, а богиня Пеле, которая гневается на людей и поэтому ее нужно замаливать песнями, молоком и джином (ну любит богиня выпить), вот эта религия снова вылезла из мрачных глубин невежества и мешается под ногами разумных людей. Надеюсь, не надолго.

51. На вершине очень тихо. Мы живем в джунглях, в доме, где вместо стекол москитные сетки, поэтому у нас вообще никогда не бывает тихо. А тут — тишина. И облака вдалеке плывут.


52. Претензия на художественный снимок.


53. Вокруг живописные виды. Все эти кратеры когда-то давно дымили, чадили, плевались лавой, шумели. Сейчас молчат.


И вот ходим мы, смотрим, фотографируем и вдруг понимаем — что-то не так и уже давно. Понятно стало, потому что разболелась голова, причем в самом непривычном месте — в задней части. И боль какая-то странная. И дышать тяжело. И вообще, я какой-то странный. Мысли вязкие, вроде одна за другую цепляются, но тут же обрываются. А еще хочется что-то губами и ртом странное делать. Трудно сосредоточиться, сконцентрироваться, как будто в голове контакты отсырели, поэтому долго, с задержкой передают сигналы. А голова уже всерьез раскалывается.

54. Это называется «здравствуй горняшка!» Горная болезнь или гипоксия. Лучше бы мы остановились там, в туристическом домике и посидели часок, акклиматизировались. Но у нас не было времени, зато теперь есть «горняшка» — кислородное голодание. Тем хуже, что мы сюда заехали на машине, а не пришли пешком, то есть быстро поменяли высоту. Так что срочно едем вниз.


55. Не торопясь идем к машине, стараясь не обращать внимание на туман в голове. А этим тинейджерам хоть бы что.


56. Тем более непонятно, как тут люди катаются на лыжах и сноубордах. Раньше здесь даже официальная компания была, которая завозила народ на снегоходах на вершины. Какие лыжи? Тут еле идешь, еле дышишь.


57. Поехали обратно. Солнце постепенно уходит за горизонт, все больше народу поднимается навстречу — наблюдать закат. А нам бы побыстрее вниз, вылечиться.


58. Снова погружаемся в облака, в серость и мокрость.


59. И все-таки в конце получаем подарок в виде прекрасного сиреневого неба и облачного цунами. Хорошо прогулялись.
Tags: Большой Остров, Гавайи, Мауна Кеа
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments