Руслан Кузнецов (ruslankuznetsov) wrote,
Руслан Кузнецов
ruslankuznetsov

Православие головного мозга

x_0be285de

Российская Православная Церковь во главе с Владимиром Путиным (или наоборот) судится, причем без всяких на то юридических оснований, с тремя девушками, которые, выйдя к алтарю Храма Христа Спасителя и подключив звукоаппаратуру, исполнили песню «Богородица, Дево, Путина прогони». Проступок, за который обычный среднестатистический христианин мог бы, максимум, по-отечески пожурить «заблудших овечек», угрожает обернуться для молодых хулиганок, вот уже полгода находящихся в следственном изоляторе, реальными сроками в лагерях. 

Не смотря на то, что в защиту участниц панк-группы Pussy Riot вступились, кроме обычных здравых людей, правозащитники, деятели культуры, а также некоторые представители самой Православной Церкви, и что международная правозащитная организация Amnesty International назвала девушек узниками совести и призвала к их немедленному и безоговорочному освобождению, выпускать нарушительниц на свободу никто не собирается.

20-07-2012-11-07-00-766mdf45282

Два раза следственная экспертиза ГУП «Центр информационно-аналитических технологий» не нашла в действиях Pussy Riot состава уголовного преступления или признаков религиозной вражды. Тогда был запущен «запасной вариант» в виде независимой экспертизы (можно только догадываться, что там были за эксперты), которая пришла к блестящему юридическому выводу: оказывается, девушками все-таки были нарушены общепризнанные нормы по мотивам религиозной вражды. При этом «эксперты» сослались, в числе прочего, на решения церковных соборов IV и VII веков, запрещавших «находиться в церкви в комической и сатирической одежде и производить там пляски».

Так вот. Тот факт, что языческая секта под названием РПЦ, по большому счету является врагом христианства, прогресса, науки, да и вообще человечности — это и так понятно. Вопрос-то в другом: откуда в этой паршивой организации берутся люди? В смысле, кто в здравом уме решает стать православным служителем этого унылого, но страшного религиозного культа, и кто, уже будучи в нем, продолжает там оставаться, вместо того, чтобы бежать со всех ног на свободу?

Заметьте, речь не идет о тех людях, которые исповедуют — тайно или явно, сознательно или по инерции — православие. Речь идет о тех, кто стоит во главе секты и на ее ключевых позициях. О тех, кто намеренно, изо дня в день, работает на разрушение, уничтожение и раскол своей нации. О профессионалах, сделавших карьеру и бизнес на вечной тяге каждого человека к высшим материям, к единому Разуму, к Богу.

Где и кем порождаются эти люди, которые в любой религии, будь то баптизм, иудаизм, ислам или индуизм, обязательно находят возможность генерировать и практиковать зло? Где подготавливают лицемерных, лживых и безжалостных мужчин и женщин, подобных протоирею Переслегину и «юристу Божию» инокине Ксении Чернеге, которые готовы сгноить в зоне (а потом и сжечь в аду) молодых девчушек за их, пусть и кощунственную, выходку?

служители культа

Мы знаем где. В специально для этого придуманных заведениях. Школах, колледжах, университетах. В случае православия — в семинариях. Именно там, по выражению товарища Сталина-Джугашвили, бывшего, кстати, семинариста, и «куются кадры», которые, затем, «решают все». В том числе и в политике, а теперь, как мы видим на свежем примере, и в юрисдикции Российской Федерации.

О том, как происходит «ковка», кем она делается и что из этого выходит, предлагаю вам прочесть в небольшой истории, рассказанной бывшим семинаристом. 


150038

Мне было 18 лет когда я пришел подавать документы в семинарию. Не так давно умер отец и я уже успел испить чарку жизненного дерьмеца и заработать первые кровавые мозоли на руках, так что в церкви все было достаточно привлекательно, видение церковного мира на тот момент ничем не отличалось от того, как церковь видит простой прихожанин, красивое убранство храмов и добрые, мудрые слова священника, приятные песнопения служб — все так красиво и правильно, и если где в мире и должна сохраниться порядочность и добро так где, то как не здесь? Именно так рассуждают все люди, которые идут в церковь в момент скорби или душевного смятения.

Стукачество и общий моральный облик некоторых семинаристов.

С первых дней вам намекают, что жизнь ваша может стать более–менее сносной, если вы будете уведомлять
попов о различных аспектах жизни других студентов. Этим пользовались многие, пугающе много на вид нормальных пацанов шли и стучали. Стучать можно было на что угодно, благо запретов и «табу» было великое множество, за сигарету — отчисление, за запись «энигмы» в плеере — отчисление, за наличие плеера — неделя в столовой. Да–да, поститься, молиться, слушать радио Радонеж. И х.. бы с ним, но эти падлы мотивировали студентов тем, что отчисленных среди учебного года моментально сдавали военкомату, со всеми вытекающими, поэтому учиться было выгоднее чем отчисляться. Особенно учитывая, что преподавали и светские предметы, которые в дальнейшем можно было просто не сдавать в нормальном вузе, преподы одни и те же. Итак, стучали многие.

Среди стукачей выделялось несколько групп:
1. Стукач обычный. Это в основном молодые, но не слишком умные люди, стучащие в надежде на «особое отношение». Стучать начинают от отчаяния, потому что теперь некому пожаловаться и попросить сиську, а жизнь бьет ключем по голове. Не умея защищаться самостоятельно, они хотят найти себе покровителя и защитника среди поповствующего класса. И действительно — заслуживают особое отношение, их реже напрягают, а со временем «жалуют» им специальные выдуманные звания, вроде «помощник инспектора» и они, прих..в от неожиданно приподнявшегося ЧСВ (чувства собственной важности) начинают гнуть пальцы веером, и бросать фразочки «да я тебя… да на месяц в столовую…» Лечится стукач обыкновенный подобно герпесу. Одна «темная» и на какое–то время он перестает беспокоить.

2. Стукач идейный. Это менее многочисленная группа, обычно это фанатики больные ПГМ (православием головного мозга) в терминальной стадии. Искренне верят, что делают доброе дело, неподдельно удивляются, почему с ними не хотят общаться. Один преподаватель–поп с удовольствием и бравадой рассказывал, как по поручению инспектора семинарии он, будучи студентом, следил за себе подобным, пол-города крался за ним, а потом ему пришлось забраться на дерево, чтобы посмотреть, что же там этот студент делает с этой девушкой… Такие, понятное дело, не лечатся.

3. Стукач–простачок. Это «простые как две копейки» люди, они стучат не намеренно, просто искренне доверяют своему «духовному отцу» и вытянуть из них информацию ничего не стоит. К ним относились с пониманием (ну что поделать, если человек такой) и просто старались изолировать от ненужных сведений, или использовали для дезинформации.

4. Стукач–хитровые..нный. Самая хитрая разновидность, стучат из вредности и желания нападлить, но никогда — напрямую, они стучат стукачам, зная, что «благая весть» достигнет нужных ушей. Самая малочисленная группа.
Так же были случаи (разумеется доказать их нереально, но на деле они не слишком то и скрывались), когда некоторые студенты предпочитали получать экзаменационные оценки через постель, в том числе постель… ммм… с голубой простынкой. Для некоторых это было совершенно нормально.

Жизнь студента.

Семинаристы делились на две категории: те, кто жил дома (городские) и те, кто жил в общаге (районные). Для городских ключевым скилом было умение «растворяться в воздухе», практика очень быстро показала, что если после окончания занятий или службы ты не исчезаешь в течении двух минут — идешь месить кал лопатой в деревянном толчке. 

Помимо послушаний и занятий обязательно было посещение церковных богослужений, утром литургия и вечером служба, по субботам, воскресеньям, средам и пятницам, плюс дежурная служба (в не праздничные дни, просто службу вели мы сами, тренировались типа). Ну и конечно обязательно на все праздники. Сидеть было нельзя, службы часто велись по монастырскому уставу и по времени занимали от двух до трех с половиной часов, итого считайте сами, все это на ногах, потом — послушания в выходные, либо занятия в будни. Все это сопровождалось пусканием пыли в глаза, в духе «вы должны не только не жаловаться, но еще и платить нам за то, что имеете честь здесь обучаться» и прочей пургой. 

Сказать что организм уставал — не сказать ничего, ведь выходных не было вообще, опоздания наказывались самым жестоким образом (ссылка на самую грязную и блевотную работу). Однажды я опоздал на две (!) минуты на службу в праздник крещения, и меня почти на сутки сослали на 30 градусный мороз разливать ледяную воду, которая замерзала пока летела в цель. Плюнешь — сосулька падала, до сих пор со спиной мучаюсь. 

Учить домашки приходилось по ходу дела, одной рукой месишь бетон, другой держишь блокнотик с цитатами. Иногда нас «продавали» в рабство другим …мудакам. Например любой имеющий в кармане нужную сумму мог прийти к ректору и сказать «мне нужно 10 крепких парней на 6 часов, у меня две фуры холодильного оборудования» — нет проблем. Такими услугами семинарии пользовались очень многие, от ЧП-шников до городских служб.

Техника безопасности? Не, не слыхал.

Забота о собственной сохранности целиком и полностью ложилась на плечи студента. Желаешь не нацеплять заноз разгружая доски? Купи перчатки и т.п. Причем это преподносилось как одолжение и забота, добрый поп приходил и говорил: «давайте скинемся и купим перчатки на всех, а я на машинке поеду и куплю, ну может малость мне еще на бензин…» И такие прогоны работали, потому что перчатки были нужны, а выбор был невелик.

Отсутствие соответствующей квалификации и общее физическое и нервное истощение сказывалось весьма ярко, за время моей учебы два человека упали с высоты второго этажа с различными результатами, один — перелом ноги, второй–повреждение позвоночника (не критическое, но такие травмы не бывают несерьезными). Один студент повис ногой на шипах ограды, когда оступился во время перетаскивания носилок с мусором — нога распорота почти от колена до щиколотки, он висел вверх ногами и орал, сказали чудом артерию не порвал. Еще один на циркулярке остался без мизинца и безымянного пальца. 

Из семинарии легко можно выйти инвалидом. Еще были ожоги в пол спины, переломы, отравления (жуткая антисанитарная обстановка в столовой, за тараканами не было видно столешницы когда свет включаешь, однажды в супе нашли крысиную челюсть, а уж в компоте из сушеных яблок неизменным ингредиентом были черви, я думал стукнуть в санэпидемстанцию, но зная страну, сами понимаете, ничего бы это не изменило, а деньги уплоченные в качестве взятки просто содрали бы со студентов под разными предлогами), контузия в погребе заполненном до краев гнилостной жижей из прошлогодних яблок–капусты–моркови — все это было чуть ли не обычным делом.

Разумеется такую нелегкую жизнь все хотели как–то облегчить, и каждый избирал свой путь, в меру своей «испорченности».

Учеба.

На следующий день нам рассказали, что в семинарии процесс обучения подразумевает не только обучение как таковое, но и «послушания» — бесплатную работу «во славу Божию». Работа эта была совершенно разной, и занимала около 70% времени, проведенного на территории учреждения. 

Помимо нормального для некоторых вузов дежурства по столовой, приходилось строить сауну для попов, чистить деревенский толчок совковой лопатой, тянуть проводку, таскать за территорию семинарии (под мост) строительный мусор, белить бордюры и деревья, разгружать грузовики с досками или цементом, месить бетон, ломать старые советские строения кувалдой, долбить в фундаменте бани ломиком дыру для канализации (пробовали когда–нибудь продолбить фундамент дома? это нереально) тягать из угла в угол бетонные плиты, при помощи продетого в крановые ушки лома… 

Приходилось заниматься всеми видами работ, де юрэ форма семинариста — китель (что–то вроде пиджака), де–факто — строительная спецовка. Все это не отменяло извечного русского маразма, в духе: «по грязи положить асфальт, через полдня привезти землю, размазать землю по свежему асфальту, заставить студентов отмывать асфальт». Все это сильно напоминало жизнь в казарме, где среди офицерского состава бытует убеждение: «чем бы солдат не занимался — лишь бы он зае…лся».

Смущал тот факт, что среди нас был бывший военный, ветеран первой чеченской кампании отдавший армии значительную часть своей не сильно длинной жизни. И этот ветеран рассказывал, что в армии живется гораздо легче как в физическом так и психологическом плане.

Разумеется, были и занятия, «пары», как в любом нормальном вузе. Я не буду делить свое повествование на «курсы», лишь скажу, что общая тенденция с первого по третий курс (у нас учились три года) сводилась к тому, что чем выше курс, тем меньше процент «послушаний» и больше процент занятий, что логично, потому что до третьего курса доучивалось около 20% поступивших, у нас это было 6 человек. Дергать на замешивание бетона лопатой шестерых дипломников старались реже. 

Преподавали нам несколько видов истории (новейшая, церковная, история религий и еще какие–то левые, вроде истории архитектуры в 16–19 веках) разумеется языков (англ, греч, латинский, церковно–славянский и русский), философские–богословские предметы (сравнительное, догматическое пастырское богословия), разные пепяки вроде катехизиса (тупая зубрежка цитат из библии) — ужас любого нашего брата, ибо вел ее проректор и если ты делал ошибку в тупой цитате — участь твоя была незавидна. Например неделя нарядов вне очереди в столовке, в зависимости от х…вости настроения этого монахера. 

Были и чисто церковные предметы — пение, устав, литургика. С любой пары тебя могли забрать на «послушание», что разумеется, не отменяло необходимость изучения материала, спрос на экзаменах для всех был одинаков (зачетов не было в принципе). Вели занятия (кроме чисто церковных) преподаватели из местного универа, почасовики.

Level Up или рукоположение.

Как я уже говорил, зачисляли всех, потому что бесплатной рабочей силы много не бывает. Тоже самое касается поповства. Пока количество приходов превышает количество попов, в попы берут всех. Единственный критерий — наличие жены женского пола. Или монашеский постриг. Вообще, РПЦ имеет пирамидальную структуру иерархии, и все что я описываю для студента–попа справедливо и для попа–архиерея, далее для архиерея–митрополита и т.д. со своими различиями в частностях, но одинаковой общей картиной. 

Итак, человек окольцован и его моментально рукополагают в дьякона, а на следующий день в иерея (попа). И тут наступает весна, не в плане что расцветает, а в плане что все дерьмо наружу лезет. Человека как подменяют, именно тогда я на практике ощутил всю правильность народной мудрости: «хочешь узнать какой человек на самом деле — дай ему власть или деньги». 

Нормальные в недавнем прошлом мужики моментально опаскудивались, еще вчера они раком стояли с остальными собирая картошку, а сегодня с важным видом расхаживают между рядами стоящих раком студентов раздавая поджопники. Теперь они «важные люди», а не какие–то там семинарасты. Это не единичный случай, за все мое обучение было рукоположено человек 10, 8 из них вели себя именно так. Это те, кого мы сегодня видим в рясах. 

Между собой попы тоже не слишком ладят, жизнь нескольких попов на одном приходе напоминает пауков в банке, они пытаются облить друг друга дерьмом, воруют друг у друга требы (90% дохода попов — требы, всякие венчания–отпевания) и т.д. Что тоже, как бы, намекает. Они не гнушаются брать у «церковных бабушек» деньги, якобы «на новый псалтирь для отца–диакона» и тут же пропивают–прожирают эти копейки в трапезной. 
Я вовсе не хочу сказать что среди попов одна сволота, есть и нормальные. Как говорится, есть священники и есть попы. Но, на моей практике, за 5 лет я встретил только пару достойных человек с поповским крестом.

Наебки.

Самая глобальная наебка в семинарии (и не самая глобальная в масштабе РПЦ) — рукоположение. Достаточно рукоположиться и ты, фактически, становишься собственностью епископа, который на тебя одел крест. Без его разрешения ты не можешь ничего. Желаешь сменить город жительства? Х.. тебе, будешь жить и служить там, «где угодно Господу» а если будешь бузить — сошлю в самый задрипаный приход, где вместо храма яма, заваленная строительным мусором, а из прихожан все три бабки — сдохнешь с голоду через неделю. Иш чего удумал, учился у меня тут, требы справлял, а теперь город сменить решил, в другую епархию к другому епископу податься… В другой епархии без справки от твоего епископа тебя не имеют права принять.

В конце обучения нам сказали: мы вам выдадим справки, что вы учились в семинарии, а дипломы будут лежать у епископа в сейфе, как только рукоположитесь — вам их и выдадут. В общем такой вот шантаж. И разумеется, церковное образование нигде не канает, так что в 35 лет тебя легко могут лишить ВСЕГО просто отправив в запрет. И ты пойдешь по миру без высшего образования, без опыта работы, без здоровья, без перспективы. Вот и сидят не самые безграмотные попы в нищенских приходах, у таких вот епископов, а из ящика на нас гундяевы да чаплины смотрят.

Мое видение.

Статистика. Поступало нас около 40 человек. К концу первого курса осталась половина. К концу обучения — 6 человек. Среди этих сорока было много достойных парней, нормальных мужиков с которыми не страшно в разведку. Были и другие, да. И вот так получилось, что кресты одели именно другие. Стукачи и крысы. 

Когда ты видишь это, знаешь всех по именам, знаешь, что достойные люди уже ушли, а остались вот эти, задаешь себе вопрос, готов ли ты в дальнейшем общаться и работать вот С ЭТИМИ людьми, которые больше нигде не нашли себя, кроме как в этой нише, среди таких же как они сами… Под началом епископа–маразматика, который может сделать с тобой и твоей семьей что угодно… У меня руки сами расстегнули подрясник, я помню, что даже не осознавал происходящего вокруг, это было после того, как нам объявили, что дипломов не будет. Снял подрясник, выбросил его в мусорку у двери и вышел, как потом мне сказали, на глазах у проректора. 

Спустя 10 лет я ни разу не жалею о своем выборе — лучше быть хорошим мирянином, чем херовым попом. Опыт семинарии мне пригодился не раз, как школа жизни, так и образовательный ее аспект, я там научился трезво смотреть на мир и разбираться в людях, неплохо изучил философию и три вида Богословия, сделал выводы о том, что правильно, а что нет, а также понял, что Бога в церкви нет. Бог он в сердцах достойных людей, тех, кто на просьбу о помощи не скажет: «Смиряйся, сын/дочь моя, ибо господь посылает тебе испытание...» и прочую муть, а просто возьмет и поможет. Но таких, увы, мало.

А товарищи, которые никогда и не были нам товарищами, до сих пор служат, ведут свою паству.

Куда — решайте сами.


Tags: Религия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments