Руслан Кузнецов (ruslankuznetsov) wrote,
Руслан Кузнецов
ruslankuznetsov

Правда-матка 3



Как это часто бывает, например, в гостях у незнакомых людей, мы сразу не видим недостатки в хозяевах или в обстановке. Все веселые и вежливые, в доме чисто, дети ходят по струнке. Но это на первый взгляд. Уже во второй визит мы увидим то, что не бросилось в глаза в первый раз — там пятно на ковре и пыль на книжной полке, здесь трещина в кафеле и волосы на раковине. Дети не такие уж и послушные, муж смотрит ерунду по телевизору, а жена, оказывается, не умеет готовить винегрет. И «чем дальше в лес, тем злее волки». Так было и в моем случае в церкви «Слово Благодати». 

Сперва я был в восторге от всего, что видел: симпатичные, веселые и современные люди; умный, оригинальный, прекрасно владеющий словом пастор; молодежь, не зацикленная на тачках и шмотках; приличная звуковая аппаратура и прекрасная организация мероприятий. Только с музыкой было не все хорошо, но это было мне только на руку — хорошая возможность быстро влиться в рабочий коллектив.

Так и произошло — я успешно вливался, с головой погружаясь в свое любимое дело. Мои способности оценили те, кто имел хоть какое-то отношение к музыке, и уже спустя пару месяцев у нас завязалась дружба с несколькими ребятами и девушками. Тут-то все и началось. Так сказать, время первого впечатления в гостях закончилось, начались открывающие глаза будни.

Стоит добавить, что к тому времени, как я прибыл в эту общину, у нее начался довольно интенсивный рост. Люди, особенно молодые, стекались в «нормальную» церковь со всех окрестностей Ванкувера и Портланда, увлекая за собой родителей, друзей и сообщников. Наверное потому местные завсегдатаи установили негласный порядок: сперва нужно выдержать новоприбывшего в карантине и только потом принимать его в свою компанию.

Таким образом первые несколько недель ты как бы и в церкви, но и не в ней. С тобой вежливо общаются, но в свою тусовку не зовут. Тебе разрешают помогать, но ни в коем случае не дают инициативу. Потому что ты еще не созрел для серьезного дела, твой духовный уровень не соответствует минимуму, тебе толком даже верить нельзя, чужаку. И каждый лидер молодежной группы, будь то парень или девушка, всегда намекнет тебе об этом, пусть вежливо и тактично. Мол, мы очень тебе рады, но прийдется с тобой еще поработать, прежде чем нам может понадобиться твоя помощь.

Именно в это время у новичков складывается мнение «как же тут все круто» и «я отсюда никуда не уйду». Благодаря такому импровизированному отстойнику желание влиться в команду и стать «своим» только усиливается. А когда это происходит, влившийся чувствует, что ему оказали честь и привилегию. 

Но когда прошло мое время карантина и я уже более-менее освоился, ситуация стала меняться кардинальным образом. Все началось с откровенных бесед с одним «аборигеном», лидером группы подростков, с которым у нас с первых дней нашелся общий язык. Сперва он, честно заботясь обо мне и радуясь моим «успехам» на поприще духовного роста, задавал мне много вопросов и даже пытался меня «евангелизировать». Но потом роли поменялись, и вопросы стал задавать я. 

Наша дружба не позволила ему врать, и тут я испытал первый шок: оказывается даже лидер из первой десятки не знает ни одного ответа, могущего помочь в решении моих проблем, которые меня сюда привели. Более того, этот лидер поднакопил свои собственные вопросы, которые никому никогда не задавал, опасаясь навлечь на себя не совсем хорошую репутацию вольнодумца или даже бунтаря. В тот момент я понял две вещи: 
а) «у меня еще не все потеряно», потому что 
б) «я тут такой не один».
Не мог же я тогда, в самом деле, знать о том, что существует и в) «мы тут все такие».

Вопросы моего друга были примерно такого порядка: «Смотри, Руслан. ПАК (Пастор Алексей Коломийцев) проповедует в нашей церкви больше трех лет. Все эти годы мы слушаем его проповеди два раза в неделю. Все, о чем он проповедует, звучит вроде бы правильно. При этом я не знаю ни одного человека из нашего огромного родства, который благодаря этим лекциям хотя бы чуть-чуть изменился. Мой дядя издевается над своими детьми, моя тетя живет в страшной депрессии, отец моего друга (служитель церкви) ведет себя, как чужой человек со своей женой столько лет, сколько его дети его знают. 

Мы все с умным видом ходим на молодежные встречи, где разбираются библейские тексты, но при этом хорошо понимаем, что эти встречи — лишний повод собраться вместе, не более. Другое дело, когда это был не ПАК, а его предшественник — там никто и не сомневался, что все это чепуха. Но ведь здесь человек совсем другого уровня, он проницательный, трезвый мужчина — разве он не понимает, что происходит?» В ответ на этот риторический вопрос я только грустно вздыхал. Не теряя, при этом, надежды, что рано или поздно получу все ответы. Хоть и от самого пастора.

Как я уже говорил, утром каждого вторника я приезжал домой к Алексею и мы проводили пару часов в его офисе за беседами. В основном говорил он, предварительно задав мне несколько вопросов, в ответ на которые я или мямлил что-то невразумительное или вообще ничего не отвечал. Ему, конечно же, было что мне сказать. На любую тему. 

Тогда я так объяснял свою ситуацию: «Такое впечатление, будто информация в моих мозгах дефрагментирована. Я вроде бы наслушался за свою жизнь всего, что только можно услышать на тему христианства, но все это никак не складывается в определенную картину, которая могла бы приносить мне практическую пользу. Да, можно выхватить отдельные куски из этого хаоса, но такие операции меня только еще больше запутывают, так как ничем не подтвержденная, вырванная из контекста идея порождает множество вопросов и неприятностей».

И Алексей пытался навести порядок в моих мозгах. Что-то объяснял на пальцах, рисовал на бумажке, что-то цитировал из затертой Библии в аппетитной кожаной обложке, что-то вычитывал из книжек своего духовного авторитета Джона Мак-Артура. Я, провалившись в мягкий диван напротив, молча внимал, напрягая башку. Иногда даже записывал какие-то фразы в специально принесенный блокнотик. Пытался высказывать свои скудные, плоские мысли об услышанном, неуклюже сдабривая их религиозным жаргоном. С глубокомысленным видом задумывался, глядя поверх головы собеседника. Тупил, короче. 

Во-первых, потому что большую часть времени мне ничего не было понятно. Во-вторых, то, что было понятно, я уже где-то когда-то слышал, а, значит, информация была бесполезной — я затем и пришел к Алексею, чтобы теория превратилась в практику. «Знать» еще не значит «уметь». Я сотни раз слышал о том, что должен «познавать Бога» и «погружаться в Слово». И при этом не имел ни малейшего понятия, как это делать и чем это может быть хорошо применительно ко мне и к моей проблеме. Пару раз я честно об этом сказал Алексею, но результат оказался подобным тому, как если в школе один из учеников говорит учителю после его подробного объяснение предмета «я тут чета не понял». Учитель, недобро глянув на остолопа, объяснит еще раз, но теперь таким тоном и с таким взглядом в заключение, что вопросов больше не будет. Даже если все стало еще непонятней.

Конечно, были и хорошие моменты. Были интересные, понятные мне темы — о музыке, о моей будущей карьере директора музыкальной школы, о развитии музыкального отдела в церкви. Часто после общения мы шли вместе завтракать и разговор продолжался за столом в компании Тани, жены пастора. Мне бывало интересно с Алексеем. Не знаю, правда, было ли ему интересно со мной.

Так проходили месяцы. Круг моих знакомых и друзей ширился, а с ним увеличивался и объем информации о приватной жизни моего окружения. То тут, то там всплывали какие-то странные истории, которым, по идее, не было места в таких порядочных семьях такой порядочной и известной церкви. К примеру, об употреблении членами общины спиртных напитков не могло быть и речи, но при этом как-то раз мне пришлось отвозить домой одного такого «члена», пьяного в хлам. Представитель благополучной, образцовой семьи и один из молодежных лидеров что-то мычал в моей машине, разя мощным перегаром, а я задумчиво смотрел на дорогу, понимая: «что-то не ладно в Датском королевстве».

Нет, дело было совсем не в том, что кто-то чего-то выпил — я ведь сам к тому времени довольно стабильно употреблял пиво, вино и все, что покрепче. Я мог спокойно выкурить сигаретку и уже попробовал травку. Я ни в коем случае не обвинял того парня в его «грехе». Я просто не мог понять, почему пастор и его команда говорят и действуют так, будто ничего подобного не существует в природе. Будто никто не тиранит свою семью, не упивается в дым и не ворует налоги у государства. Ну ведь вот же, среди белого дня происходит подобное, и мы все прекрасно знаем об этом и понимаем, что к чему. Зачем делать вид, будто ничего подобного нет? Кому это нужно, нам? Пастору? Конкурентам нашей церкви? Богу? 

Кому нужен спектакль, у которого нет зрителей, кроме самих участников? В чем смысл представления, в котором даже роль режиссера играет актер? Откуда у нас появилась навязчивая идея вести себя так, будто это не роли, а настоящая жизнь, несмотря на то, что мы все живем в одном городе и приезжаем в наш театр на одном автобусе? И что толку утверждать, что мы не в гриме, если наши зеркала висят на одной стене в одной гримерке? 

Примерно в таком ключе задавал я себе вопросы летом 2005 года, являясь активным членом и музыкальным лидером церкви «Слово Благодати».

Продолжение следует... 

Tags: Правда-матка, Религия, статьи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 59 comments